Log in

Левое колено, полтора месяца назад. Повредил, упав на пробежке на Болотной площади. Потом были и 31 км, и амстердамский полумарафон, но всё равно что-то пошло не так. Постравматический артрит или около того. Завтра марафон в Афинах, и я уже тут (невозвратные билеты, you know), но я не бегу, потому что постравматический артрит или около того. Меня не будет на олимпийском стадионе, я не знаю, останусь ли я в Афинах завтра. Завтра не мой праздник, не в этом году. Take it as it comes.

Ведь же есть Чикаго.


I think I'm happy again.

More photosCollapse )

Oct. 1st, 2013

moskva river runners and moscow marathon

more photos...Collapse )


Men wage wars for profit and principle, but they fight them for land and women. Sooner or later, the other causes and compelling reasons drown in blood and lose their meaning. Sooner or later, death and survival clog the senses. Sooner or later, surviving is the only logic, and dying is the only voice and vision. Then, when best friends die screaming, and good men maddened with pain and fury lose their minds in the bloody pit, when all the fairness and justice and beauty in the world is blown away with arms and legs and heads of brothers and sons and fathers, then, what makes men fight on, and die, and keep on dying, year after year, is the will to protect the land and the women.

You know that's true when you listen to them, in the hours before they go into battle. They talk about home, and they talk about the women they love. And you know it's true when you watch them die. If he's near the earth or on the earth in the last moments, a dying man reaches out for it, to squeeze a grasp of soil in his hand. If he can, he'll raise his head to look at the mountain, the valley, or the plain. If he's a long way from home, he'll think about it, and he'll talk about it. He'll talk about his village, or his home town, or the city where he grew up. The land matters, at the end. And at the very last, he won't scream of causes. At the very last, he'll murmur or he'll cry out the name of a sister or a daughter or a lover or a mother, even as he speaks the name of his God. The end mirrors the beginning. In the end, it's a woman, and a city.

G.D. Roberts.



hear me say better things will surely come our way

More photosCollapse )

Jul. 1st, 2013

Я опоздал. Похоже, у нее было прекрасное настроение. Она улыбалась, шутила. Пела часто самое пошлое, хотя до "Ромашек" дело не дошло. Публика вопреки дождю стонала от удовольствия. "Чайка" обнаружила ком в горле и влажные глаза, а "Блюз" новые реальности. Здесь и сейчас перестало существовать - оргазм плетется из похожих нитей. Спасибо.
Обаятельный Trentemoller, непривычный ром с колой в привычной компании погасили суть сомнений: это был хороший день. Впереди - парижские сумашествия Тома Йорка и, очень наверно, Албарн по возвращении. Я полюблю дождь. Обещаю.